Интервью вице-президента Авторского совета РАО Ильи Резника корреспонденту «АиФ»

04.04.2018

Поэт, автор легендарных хитов Илья Резник накануне 80-летия рассказал в эксклюзивном интервью «АиФ» о своих отношениях с авторским обществом, отчислениях за права на песни и о том, какие стихи пишет сейчас.

Илья Резник – один из известнейших поэтов-песенников нашей страны. Народный артист России и Украины (при том, что в последнее время внесен Киевом в список персон нон-грата) накануне своего 80-летнего юбилея дал большое эксклюзивное интервью «АиФ».

Владимир Полупанов, «АиФ»: Илья Рахмиэлевич, с возрастом сложнее становится подбирать рифму?

Илья Резник: А я о рифмах вообще не думаю. Сами приходят.

– А что вы можете ответить тем людям, которые утверждают, что сегодня не очень творческая атмосфера в стране?

– Если ты творец, ты будешь работать и во время инквизиции, и во время войны. Нечего ссылаться на атмосферу, если у тебя творческий кризис.

Я постоянно работаю. Недавно мы с Эдуардом Ханком гимн Росгвардии написали. Премьеру перенесли из-за трагедии в Кемерово на более позднюю дату. Вышли две моих книги – в одной собраны поэтические молитвы, в другой стихи про Петербург. Скоро должна выйти автобиографическая книга «Мое ленинградское детство». Половина – проза. А вторая часть – творчество для детей: 50 басен, сказки, стихи. До этого вышла детская книжка «Тяпа не хочет быть клоуном». Я для детей много пишу. У меня и коллектив детский есть – «Маленькая страна».

– А стихи с социальным протестом у вас рождаются?

– В конце первого отделения своего юбилейного творческого вечера я вышел и сказал: «Дорогие друзья, хочу немного испортить вам настроение. И почитать стихи». И прочитал.

Постыдись, ты живешь,
Ты ведешь себя парень позорно.
Постыдись, по России моей бродит тьма беспризорных.
Инвалидам, больным
Не хватает колясок,
Ветераны едят
Только в праздники мясо,
И манну с небес
Ожидают покорно.
А у тебя в Париже дети.
И прикупил ты
Все на свете,
И «Форбс» фиксирует тебя.
На мир глядишь
Ясновельможно,
А в храме
Молишься безбожно,
Лишь самого себя любя.
Постыдись!
По уюту сиротская плачет обитель.
Постыдись!
Медяки получает
Твой первый учитель.
Хоть фальшивое,
Но дорожает лекарство,
По большим городам
Разбежалось крестьянство,
И стонет навзрыд
Опопсованный зритель.
А у тебя дворцы и замки.
А у тебя крутые самки,
И эксклюзивное авто.
Кредиты, векселя и квоты.
Ты алчностью наполнил соты,
Те ж, у кого нет в банке  счета,
Не люди для тебя. Никто!
Постыдись!
В коммуналках убогих
Живут инженеры.
Постыдись!
С молоком черный хлеб
Жуют пенсионеры.
Возбуждают большие дела
Прокуроры,
Но народные деньги
Загнали в офшоры
Друзья твои — новые миллионеры!
И все тебе по барабану,
Ты стал подобен истукану,
На совести поставив крест.
Ты проложил дорогу к счастью,
Познав финал крыловской басни —
«А Васька слушает, да ест!»
И для тебя слова — вода.
Нет стыда!!!

Очень жесткие стихи.

– У вас таких много?

– Много. Я работаю в разных жанрах. У меня и патриотические песни жёсткие: «Товарищи по оружию», «Не отрекайся от страны», «Рабочие войны», « Против третьей мировой».

– Евтушенко сказал: «Поэт в России больше, чем поэт. В ней суждено поэтами рождаться лишь тем, в ком бродит гордый дух гражданства, кому уюта нет, покоя нет». В вас этот гордый дух гражданства бродит?

– Обязательно. Поэтому и рождаются такие песни, как «Не отрекайся от страны. И на себя стороны ты посмотри в час неудачи».

– Вы же в 90-е годы пытались «отречься от страны в час неудачи», когда отправились США на гастроли и чуть не остались там?

– Я никуда не уезжал. Время было очень тяжелое, голодное, нищее. А у меня был свой театр, который надо было кормить. В нем работали чемпионки мира по художественной гимнастике. Я сделал экспериментальный спектакль «Ностальгия по России», где девочки использовали свои гимнастические возможности. В первом варианте у меня Лолита Милявская и Саша Цекало играли интермедии между номерами. Мы даже в ГЦКЗ «Россия» показали этот спектакль. А потом девочки сказали, что им есть нечего. И один продюсер из Германии предложил отправиться на гастроли в Америку. Мы там оказались в момент, когда в Лос-Анжелесе вспыхнули протесты чернокожих против расовой дискриминации («Лос-Анджелесский бунт» в апреле-мае 1992 года, – Ред.). Бунтовщики жгли машины, грабили магазины, кидали в полицию бутылки с зажигательной смесью. На наших выступлениях было всего 30-40% зала. Люди просто боялись выходить на улицу. А мы туда на гастроли приехали. Ужас! Года полтора мы гастролировали по США, пока со всеми нашими деньгами не сбежал этот немецкий продюсер. Балетмейстер нашего театра осталась в Америке и открыла свою танцевальную школу. Одна девочка устроилась в группу Мадонны тренером, три девочки остались работать в Лас-Вегасе. А часть вернулась обратно в Россию. Я остался там временно поработать – писал песни. Написал целую программу Любови Успенской («Кабриолет», «На другом конце стола», «Джигигярь» и т.д.), и Мише Шуфутинскому. А потом вернулся.

– А почему не остались?

– А что там делать? Я же не программист и не стоматолог.

– Но вы же нашли себе применение – писали песни.

– Это был компромисс. Чтобы прокормить себя в голодное время.

– А как вам вообще эмигрантская среда?

– Интересы эмигрантской среды – это вчерашний день, минус 20-30 лет.

– Многие уехали туда не жить, а доживать.

– Доживать лучше в Швейцарии, там спокойно, много тихих мест с видом на кладбище (смеётся). Мне не нравится атмосфера русских кварталов в США.

– Для поэта важна языковая среда?

– Обязательно. Думаю, что Сергей Довлатов жил там, преодолевая и превозмогая.

– А Бродский?

– А ему, мне кажется, было всё равно, где жить. Он создал свой мир и возил его с собой по всему миру.

– Но ведь и Евтушенко долгое время жил в США.  

– И что он там делал? Преподавал в университете. Российский поэт должен жить в России. Если раньше ехали за границу, чтобы по магазинам походить. То сейчас зачем? Ну, погулять в Карловых Варах, водички попить. Или еще где-нибудь дня три. И домой.

– Вас за что внесли в список невъездных на Украине?

– А я каждый год в Крым езжу. В прошлом году наш детский музыкальный театр «Маленькая страна» Минобразования наградило – дали 30 бесплатных путевок для детей. Там был мой авторский концерт. В лагере есть панно, на котором изображенАлександр Пушкин среди своих героев. И под ним – огромный камень. Зная, что у меня есть посвящение Пушкину, директор «Артека» Алексей Каспржак попросил: «Напишите свои стихи на этом камне». Дали краски. Дети вокруг. А камень не гладкий, у него ребристая фактура. И вот я кисточкой на 50-градусной жаре выводил каждую буковку: «Любезный Александр Сергеевич, поэт благословенный…». 2, 5 часа! И когда я написал, все стали просить: «Илья Рахмиэлевич, давайте сфотографируемся». Мы с Ирой сели, дети вокруг. И я сел на палитру с красками. Преподаватель подошла и сказала: «Если сейчас не постираете штаны, краска останется навсегда». Пошли мы с Ирой в мужской туалет, чтобы смыть краску с  джинсов. Снял штаны, остался в плавках. Начинаем смывать радугу из разных цветов. И тут мальчики входят руки помыть перед ужином. Увидели меня и спрашивают: «Илья Рахмиэлевич, можно с вами сфоткаться?» (смеётся). Ира как закричит: «Нет!!Только не сейчас!» Дети час ждали после ужина пока мы постираемся и посушимся. Сфотографировались. У них последний день был. И все плакали перед расставанием.

– Надо же, в Незалежной вы теперь персона нон грата, а ведь в 2013-м году вам присвоили звание народного артиста Украины.

– Да, при Януковиче. Он ко мне тепло относился. У меня был творческий вечер «Вернисаж» в киевском зале «Украина», и мне там приготовили сюрприз. Украинские певцы выучили мои песни. Концерт шёл 5 часов! Много было желающих спеть песню на мои стихи. Янукович привел с собой Кучму и Кравчука.

Думаю, что украинские артисты очень много потеряли, когда остались без России. И публика украинская тоже потеряла. Я не понимаю тех наших артистов, которые туда ездили  и кричали «Слава Украине». Увы, у нынешней Украины бесславное будущее. Но не хочу на эту грустную тему рассуждать в юбилейном интервью. И к тому же после того, как я совершил таинство крещения в августе прошлого года в Крыму, я всех простил. И Успенскую, и Ваенгу, хотя они до сих пор занимаются «подрывной деятельностью». Вообще мы всех простили, кто нас с Ирой травил, кто гнобил и издевался.

– А за что они на вас ополчились? Ведь благодаря песням на ваши стихи та же Успенская стала популярной в России.

– Зачем лишний раз делать ей рекламу? Не хочу. Маша Распутина на моем юбилейном концерте в Кремле гениально спела «Кабриолет». Ярко, сочно!

– И с Пугачевой вы тоже помирились?

– Да. Наш конфликт уже в прошлом.

– А поссорила вас ваша бывшая супруга Мунира, которая пожаловалась Пугачевой, что вы ей ничем не помогаете?

– Да пожаловалась, поплакалась, и Алла встала на её защиту. Но сейчас я понимаю, что Алла уже пожалела, что помогала ей. Это была ошибка. Мы на эту тему стараемся с ней больше не говорить. Она мне сказала, что это было недоразумение.

– Вы и РАО тоже простили? Вы же сами признавались, что сильно пострадали, недополучили деньги.

– Я страдал долгие годы. За 2 тысячи песен, которые были в каталоге РАО, я получал 35 тысяч рублей в месяц. Это же воровство! Глава РАО Сергей Федотов за многомиллиардные хищения отсидел 1, 5 года. Сейчас, вроде, все налаживается. Уже стали прилично платить. Сколько денег я недополучил за все эти годы из-за него и его матери. Как унижался, просил взаймы. Поэтому очень болезненно реагировал на то, когда говорили, что Резник берет много денег за свои песни. Кто-то специально пустил такой слух. Провокация! А я ведь половину раздарил. С детьми ансамбля «Маленькая страна» мы с Ирой тоже работаем бесплатно, потому что они все из малоопеспеченных многодетных семей. Семей, потерявших кормильца или работу. Некоторые талантливые дети не платят вообще ни копейки.

Из-за дурацких слухов люди стали боятся ко мне обращаться.  И у меня был длительный период какой-то безысходности, когда заработков вообще не было. Бизнеса у меня никакого нет. Кстати, до сих пор живу в съёмном доме. И только несколько дней назад вернул долг человеку, которому не мог отдать два года. Он меня из друзей во враги уже  успел записать. Я отдал ему сразу после кремлевского юбилейного «Вернисажа», на котором был аншлаг. Снял с себя эту тяжесть. Она очень угнетала меня. Но я на самом деле не мог отдать ему. Нечем было. Ни одного платного выступления за два года. Только «спасибо».

– После того, как из РАО убрали Сергея Федотова, вы стали больше получать авторских?

– Конечно. Теперь я, Игорь Бутман, Стас Намин, Алексей Рыбников, Анатолий Кролл, Евгений Крылатов  – в совете РАО. Руководство пытается наладить все то, что разрушил Федотов. Свой каталог в управление я отдал в компанию Music Brothers. Теперь я ни с кем не ссорюсь. Так как прав на песни свои у меня нет. За крайние три месяца я получил прилично.  Авторские существенно поднялись.

– А дети ваши вам не помогают?

– Им самим надо помогать.

– Но они же взрослые и состоявшиеся люди.

– Да, тремя могу гордиться точно.  Но больших денег они не зарабатывают. Максим пишет прекрасные пьесы, Женя хороший адвокат. Уже выиграл один очень громкий процесс. Лет 5-6 назад я купил Алисе фотоаппарат. И она стала заниматься фотографией. Выиграла 20-ю европейскую биеналле и получила право на выставки в 5 странах.

– Вы снимаете дом на Рублевке. Неужели в Москве у вас никогда не было своего жилья?

– Да, живем мы с Ирочкой на Рублевке, но в съемном доме, потому что у нас 3 собаки и  5 кошек. Все приблудные. Во всяком случае, в этом районе безопасно жить. Была квартира в Москве, но мы её продали за долги несколько лет назад. Федотов не платил за мои песни. А другой работы у меня нет. Я не умею ничего продавать, содержать рестораны или клубы, какие-то бутики. Это не мое. Если бы я это умел делать, я бы не смог написать ни одной «Молитвы». А прописан я в двухкомнатной квартире Иры. Он коренная москвичка и жилье, доставшееся ей в наследство, помогло нам выжить и даже приобрести студию-квартиру в Крыму. Это такое счастье! Тетушка ее родная так любила нас, что когда умерла на 91-м году жизни, квартиру свою нам завещала. Но денег от ее проданного жилья хватило на квартиру-студию в Крыму на этапе котлована. Мы покупали там жилье, когда Крым был еще «временно украинским». Кстати, только после смерти родной и любимой тетушки, мы узнали, что она 25 лет отслужила в ГРУ.

Источник: «АиФ»