Игорь Бутман: «Джаз возвращается и меняет отношение к себе»

07.10.2019

11 октября в Сургуте состоится выступление народного артиста Российской Федерации, президента Авторского Совета Российского авторского общества (РАО) Игоря Бутмана.

Вот уже много лет музыкант ведет большую работу по популяризации джаза: организует и проводит международные фестивали, руководит двумя джазовыми клубами в Москве и звукозаписывающим лейблом Butman Music. За это время ему удалось вывести на сцену многих талантливых музыкантов, которые обрели впоследствии мировую известность, и, кроме того, положить начало воспитанию молодого поколения – сегодня Игорь Бутман возглавляет Академию джаза.

Игорь Михайлович 20 лет руководит Московским джазовым оркестром, а также выступает с собственным квинтетом, в составе которого работают такие именитые музыканты, как Олег Аккуратов (рояль, вокал), Эдуард Зизак (барабаны), Сергей Корчагин (контрабас), Евгений Побожий (гитара).

В преддверии своего приезда в Сургут маэстро рассказал редакции издания «Новости Югры» о том, что происходит с отечественным джазом, каким является его слушатель и к чему стремятся джазовые музыканты разных стран.

– Несмотря на огромную просветительскую работу, которую вы проводите, джаз все еще остается для многих музыкой чуждой, сложной для восприятия, элитарной. Как вы считаете, в чем причина?

– Джаз вышел из народа, из низов. Потом он стал музыкой кабаре, уличной музыкой. Постепенно музыканты начали искать новые звуки, новые гармонии. Будучи увлеченными джазом, они решили сделать его более сложным. С ним произошла та же история, что и с классической музыкой, которая тоже сначала была популярной, а потом стала академической, элитарной. Поэтому джаз вскоре был потеснен рок-н-роллом, поп-музыкой, потом роком, рэпом.

Но джаз сохранил свою актуальность. В какой-то момент он вернулся к истокам, в какой-то стал представлять собой сплав с поп-музыкой. В общем-то, джаз постарался выжить в этих сложных условиях. С другой стороны, сами музыканты виноваты в том, что от них отвернулись. Не умея донести эмоции на инструментах, некоторые стали говорить, что, если слушателю не нравится игра, значит, он не понимает джаз. И поэтому джаз ушел, оттолкнул от себя многих потенциальных поклонников. А сейчас джаз возвращается. И меняет отношение к себе. Особенно заметно это в нашей стране, в которой долгое время джазом называли то, что плохо звучало.

– А все-таки зритель, пришедший на концерт джазовой музыки, должен быть подготовленным слушателем? Или эту музыку не нужно понимать, ей нужно просто наслаждаться?

– Ну как можно джаз не понимать?! Если человек идет на концерт джазовой музыки, он знает, что там не будут звучать песни, например, Киркорова, что это будет инструментальная музыка, будет много импровизаций. Он ожидает этого, но ожидает высочайшего мастерства и того, что его увлечет эта музыка. Будет прекрасная мелодия, прекрасный ритм, интересная взаимосвязь музыкантов между собой. Если все это произойдет, никто не останется равнодушным. Но подготовленным зритель быть должен. Он должен осознавать: я иду на джаз. Хотя при этом не обязательно любить только эту музыку. Мой отец, например, слушал и Луи Армстронга, и Михаила Шуфутинского. Разные эмоции, разное восприятие, но ему нравилось и то, и другое. Я сам слушаю не только джаз, но и рок. Люблю Deep Purple.

А вообще, если человек подготовлен именно интеллектуально, ухо его открыто, и он ищет, вслушивается, то, конечно, такой зритель будет более благодарным и больше поймет джаз. Но все зависит и от нас тоже. От подобранного репертуара, от того, какую историю рассказывает каждый музыкант. Если мы увлекаемся, допустим, техникой, зрителю становится скучно. Даже если техника демонстрирует нечеловеческие возможности организма. В музыке должны быть и лирика, и юмор. Вот что может помочь расширить нашу аудиторию.

– Нужно ли стремиться к тому, чтобы джаз стал всенародно любимым? Ведь всегда будут те, кто довольствуется простым (в языке, литературе, музыке), и те, кто тяготеет к сложному…

– Во-первых, джаз бывает разный. Простой, сложный. У него разные стили. Во-вторых, если его будет любить весь народ, будет ходить на концерты и слушать – это будет прекрасно. Хотя, навряд ли это получится. Но каждый раз, представляя какие-то новые работы для новых артистов, мы поднимаем планку все выше и все больше конкурируем с популярными артистами.

– В рамках празднования 20-летия Московского джазового оркестра, которым вы руководите, ваш коллектив подготовил несколько концертных программ, где нашлось место не только джазу, но и классической и даже поп-музыке. Это попытка завоевать нового зрителя? Или это продиктовано поиском новых форм?

– Все вместе. Это и стремление показать наши возможности как музыкантов, и продемонстрировать наш подход к музыке. Мы берем материал классический, академический: Мусоргского, Бородина, Чайковского – и работаем с ним как джазовые музыканты. Со всем пиететом, которого заслуживает эта музыка. Стараемся, чтобы это было со вкусом, чтобы это было не вульгарно. Почему к «Картинкам с выставки» Мусоргского обращались и рок-музыканты? Потому что музыка Мусоргского опередила свое время намного. Если добавить рок, она будет чисто роковая. Если добавить джаз, будет джазовая. Вот недавно я слушал Рихтера, исполняющего «Картинки с выставки». Такое ощущение, что играл джазовый пианист.

– В одном из интервью вы сказали, что хотите, чтобы отечественный джаз стал более видимым, узнаваемым. А каково оно, лицо российского джаза? Появились ли у него характерные черты?

– Появились лица. Лица, которые с оригинальным материалом уже путешествуют по всему миру, и вызывают гордость и уважение. Также растут молодые таланты, от которых мы ожидаем новых свершений. Сказать, что вот он, русский джаз? Ну, наверное, можно так сказать…

– В прошлом году в Вашингтоне вам вручили премию «за монументальный вклад в преодоление противоречий благодаря искусству». Какие основные противоречия и в чем приходилось и приходится Вам преодолевать?

– На сегодняшний момент наш президент ведет внешнюю политику так, что она вызывает удивление у глав других государств. Россия заявляет о себе как страна, у которой есть свои интересы. Не все это одобряют. Возникают противоречия, которые, самое страшное, могут привести к войне. Что в этой ситуации может дать повод людям задуматься, стоят ли эти противоречия жизни других людей? Искусство. Музыка, живопись, театр. У нас у всех есть что-то общее. Мы все слушаем музыку, и эта музыка может нас объединить. Она может нас заставить потянуться друг к другу, улыбнуться. Мы приглашаем наших коллег из Америки и других стран, играем вместе, восхищаемся музыкой друг друга и никогда не говорим, что они наши враги. Они наши конкуренты. Но мы готовы с ними делиться. У нас великолепная аудитория, великолепная публика. Когда мы ездим в Америку, нас тоже принимают очень хорошо. Так что, пока политики не могут договориться, преодолеть противоречия стран пытаются музыканты.

Источник новости