Выпуск 4/2013

Мария ГОРБАЛЕТОВА

И СНОВА О СОВРЕМЕННОЙ ПЬЕСЕ

В осеннее полусезонье-2013 г. в столице не слишком заметны старания театров вывести на сцену современные пьесы. Можно оставить в стороне те труппы, в которых произошли или происходят насильственные смены лидеров (там изначально стремления новых начальников обращены к «актуализации» и «модернизации» площадок). Хотя и наблюдаются противоположные тенденции: первым спектаклем переделанного Театра имени Гоголя стала «Митина любовь» по Бунину, последние премьеры «Медея» по Еврипиду и переписанный постановщиком «Гамлет». В драматическом Театре Станиславского при снятом репертуаре усилия всей трупп сосредоточены на «Синей птице». Даже декларируя приверженность свежим текстам, свежие лидеры предпочитают проверенную временем классику. Сохранятся ли приоритеты, покажет будущее.

В традиционных крупных труппах (тех, что не зависят от столичного департамента культуры) тоже тяготение к классической афише, а среди современных произведений лидирует отнюдь не «новая драма». Ярким примером Малый, где среди премьер значится «Филумена Мартурано» рядом с «Последним идолом». Самые модные, как и самые творческие труппы выпускают известные названия. В «Сатириконе» вышли «Лондон Шоу» (адаптация «Пигмалиона») и «Отелло», готовится «Кухня» Уэскера. Занявший после «Онегина» первое место в столице Вахтанговский театр выпустил на Малой сцене «Женитьбу» и «Игры одиноких» Саймона, на основной играет того же «Отелло» (близок юбилей Барда), но в бессловесном, танцевальном варианте. Самый отзывчивый на веяния Молодёжный (РАМТ) показал пару премьер по современной прозе «Цветы для Элджернона» Киза и «Лада, или Радость» (особенно примечательное название – первое явление на подмостках известного поэта Тимура Кибирова). Даже Художественный в Камергерском, который когда-то пригревал матерные пьесы, даже проводил их фестиваль, теперь предпочитает дерзкую перелицовку классики. А если и делает попытки – вроде выпуска на Малой сцене «Язычников» Яблонской (уже провалившихся в Театре Ермоловой), – то постановки трудно признать удачными, сам МХТ их быстро снимает.

С некоторыми вариациями та же картина в академических и близких к ним стационарах, обладателях вместительных залов: Театр Сатиры предпринял попытку с нежностью посмеяться над былыми штампами, спев ироничную «Свадьбу в Малиновке». Вторая премьера ближе к сегодняшнему дню, но тоже не «новой драмы» – совмещение в одной постановке пьес Олби и Нины Садур.

Схожая смесь на сценах академического Театра Моссовета: среди последних премьер «Опасные связи», а на Малой сцене молодой режиссёр готовит «Машеньку» Набокова (последний тоже уже заслуживает звания классика).

На М.Бронной предпочли соединить век нынешний и век минувший: премьера по современному, но иностранному автору, а затем репетируемый сейчас «Ретро». В Ермоловском, сделав вывод из провалов прошлого сезона, решили обратиться тоже к надёжному, хотя и редкому материалу: стихам поэтов эмиграции. Театр им. Пушкина, восприняв свой вариант «Доброго человека…» добрым знаком, тоже приобщился к Шекспиру – через его соотечественника режиссёра Доннелана, (невзирая на то, что название «Мера за меру» есть уже на афише вахтанговцев). А фамилия нынеживущего автора дана лишь на афише камерного филиала.

Показательна ситуация в «Современнике», в котором появились сразу три молодых постановщика – им, казалось бы, и карты в руки, право высказаться о сегодняшнем дне на материале сегодняшней пьесы. Но молодые предпочли прозу (в прошлые сезоны сыграны «Время женщин» и «ГенАцид»), а сегодня у всех троих явное тяготение к классической драматургии; последняя по времени премьера – «Горячее сердце».

У «фоменок» появилось среди авторов имя Вырыпаева, но это скорее знак поисков пути театра, оказавшегося без признанного лидера и вынужденного искать новые ориентиры. «Эт Сетера», в просторечии именуемый Калягинским, обещает постановку Архипова, но пока привлекает публику тем же Шекспиром с «Комедией ошибок». А «Табакерка», которая в ожидании близкого новоселья готовит многие премьеры, сосредоточилась целиком на знаменитых авторах: Мольер, Шекспир, Диккенс…

Единственный из крупных – Театр Наций представил пару новинок по Пряжко и фон Майенбургу, но тоже на Малой сцене, отдав основную площадку всё тому же Шекспиру («Гамлет/коллаж» и «Укрощение строптивой»).

Таким образом, современная пьеса, по крайней мере, отечественная, по-прежнему остаётся на периферии интереса театров. Не потому ли, что шумные авторы «новой драмы», которым недавно прочили блестящее будущее, отошли на задний план, так и не поведав ничего существенного о сегодняшней жизни?
Надежда ПТУШКИНА

ПОЧЕМУ Я РЕКОМЕНДУЮ

Рассказывала я уже в одном из выпусков, как много всего мне присылают почитать.

Ничего не изменилось. Присылают. И не больше, и не меньше, а стабильно последние лет десять.

Почему и зачем я это читаю? Потому что в России нет больше критиков «от Бога», нет фанатичных редакторов, нет одержимых завлитов, а рулят недоучки.

Что я могу? Только поддержать кого-то. И оповестить приличную часть профессиональной среды, как России, так и стран СНГ, что вот, мол, жемчужное зерно.

Таланты редки; как правило, не уверены в себе и застенчивы.

Но, по-прежнему, я не уверена, надо ли мне тратить своё время.

Я пишу искренние и, надеюсь, основательно мотивированные, разборы. Так что меня не удивляет, что в большинстве случаев мне даже «спасибо» не говорят за потраченные часы. Удивительно другое – реакция на позитивные ответы. Тоже редко кто скажет спасибо, но кто-то и нахамит, оскорблённый не на шутку, что похвалила мало. А иногда отвечают после разбора примерно так: а зачем мне Ваш разбор; пристройте пьеску в театр, больше мне от Вас ничего не надо. Ещё один популярный ответ; я доработаю пьесу тогда, когда её возьмут несколько театров.

Я всё это не комментирую; умные и так поймут, а дуракам что-то доказывать – только время терять. Особенно, дуракам амбициозным.

Но бывают и радостные сюрпризы. Неизвестный мне Глеб Песочников присылает перевод пьесы Марка Рейнфилда «Шоутайм», начинающего, но уже успешного и явно перспективного американского драматурга. И я сразу отметила культуру Глеба – он высылает не только свой перевод, но и оригинальный текст на английском. И сопроводительное письмо, спокойное и внятное.

В итоге, я прочла раньше, чем планировала.

Ответила автору.

Завязался интересный диалог.

И это первый случай в такой практике, когда я уверена, что сама получила гораздо больше пользы от общения, чем Глеб получил от меня.

Во-первых, Глеб систематизировал все мои знания по ситуации в театрах Америки. Что-то я понимала, но разрозненно и поверхностно. А Глеб знает ситуацию основательно. Во-вторых, он мне дал ряд ценных советов, которыми я воспользуюсь. А, в-третьих, он мне дал много информации и подсказал способы, каким образом я могу находить информацию сама, а также навёл на профессиональные американские сайты. Всё это дорогого стоит, как вы сами понимаете.

Зачем я это рассказываю? А просто – награда, наконец-то, нашла героя. И добрые дела приносят иногда добрые плоды, а не только дурные.

Теперь, о пьесе. Это пьеса о двух звёздах шоу, о матери и дочери. У одной закат, а другая пытается взойти. И об их женщине-прислуге. А также об одном банковском служащем.

Америка любит пьесы и фильмы о звёздах: о пути к успеху, об успехе и поражениях, об угасании и о борьбе, о страданиях и переоценках.

Накоплена культура написания подобных пьес и сценариев. И качество их, как правило, довольно высокое. И немало шедевров.

Я бы отнесла этот тип пьес к производственным. Америка производит фильмы и шоу в огромных количествах. И это производство, кроме задач индустрии развлечений, осуществляет ещё множество воспитательных и просветительских функций. Учит население форматам поведения, пониманию психологии, чувству собственного достоинства, уважению к традиционным и новым ценностям, отношению к любви и к дружбе, благородству и отваге. Учит бороться и добиваться справедливости, просвещает насчёт законов, призывает милость к падшим.

И потому не удивительно, что кино и шоу Америки завоёвывает мир и предлагает миру свои ценности. И те, у кого нет собственных, принимают их безоговорочно.

Поэтому, я приравниваю художественные произведения, где герои служат кино и шоу (а чаще это одни и те же герои, молящиеся двум, не слишком разным, богам, или слуги двух господ), к таким пьесам, которые в советское время считались вносились в рубрику «производственной тематики».

Если это пьеса и не первого ряда в своём роде (а я недостаточно осведомлена, чтобы однозначно расставить оценки), то, всё же, в первых-вторых рядах. Это пьеса без любовной истории, но это понимаешь потом.

Пьеса о подведении итогов и о том, чтобы не сдаваться. Пьеса о вере в себя и отчаяньи. Пьеса о том, как сложно, нестерпимо иногда, быть дочерью великой актрисы, а самой никогда великой не стать. А разве мы не имеем права быть не великими? А разве искусство может держаться только на великих? И как не завидовать, если у тебя великая мать, а ты живёшь и работаешь всегда рядом. И тебя сравнивают с ней в режиме нон-стоп? И, если ты не завидуешь, то, в сущности, ты герой и достоин уважения.

Короче, две умные, блестящие, эмоциональные и полные разнообразия роли для актрис 30-40 лет и 50-60. Для актрис, способных блеснуть хорошей формой в эффектных нарядах, умением петь и зажигательно плясать, обладающих темпераментом и стилем

И есть ещё две эпизодические роли, тоже очень и очень интересные. Роли двух непростых, глубоких и добрых людей.

Текст местами репризный, но не злоупотребляющий репризами ради их самих. Много юмора, но нет стремления смешить и смешить, и набирать очки такой ценой. Есть оттенок мелодрамы, но используется этот жанр тонко и мягко. Есть элементы фарса, но в полутонах. И есть мотив трагедии, но смягчённый изяществом.

Короче, плохой режиссёр вполне справится с тем, чтобы превратить всё это в бравурную пошлятину и иметь громкий успех с аплодисментами в едином ритме на поклонах.

А хороший режиссёр сделает тонкий и забавный, умный и трогательный спектакль. И зрители будут следить за событиями, затаив дыхание.

Театры сейчас увлеклись пьесами из которых мы отлично научились высекать не юмор, а оголтелый смех. Такие создания заполонили сцены и считаются беспроигрышными. Я лично нахожу пьесу про слишком женатого таксиста забавной, но бывают и другие. Нет, не такие самоигральные, а требующие труда, таланта и ремесла. Но оно того стоит. Это я о пьесе «Шоутайм».

Пусть шоу продолжается!

 

Марк Рейнфилд
ШОУТАЙМ

Пьеса в 2-х частях
Авторизованный перевод Г. Песочникова
3 женские роли, 1 мужская
Декорация: апартаменты-студия в центре Нью-Йорка

ЭБИ. Сценарий писали двадцать пять человек, включая секретаршу продюсера.
ДЖИЛ. Теперь это так происходит?

Эби разводит руками – так и происходит.

С ума сойти! Может, у них и кастингом занимается секретарша?

Эби кивает – Джил попала в самую точку.

Вот так номер! А ведь когда-то эти глупые коровы знали свое место – под столом у студийных боссов.

ЭБИ. Теперь они вылезли оттуда и заправляют кинопроцессом.
ДЖИЛ. Действительно, головокружительная карьера! (Берёт рукопись, углубляется в чтение. Перелистывает страницу). Нет, это решительно никуда не годится. (Откладывает рукопись в сторону). Кто это будет снимать?
ЭБИ. Мне сказали, Джон Доу.
ДЖИЛ. Доу? Никогда о таком не слышала.
ЭБИ. И я не слышала. Что это меняет? (Короткая пауза). Сварить тебе кофе?
ДЖИЛ. К черту кофе! Кто продюсер картины?
ЭБИ. Зачем тебе?
ДЖИЛ. Хочу знать, какой идиот взялся за эдакий сюжетец. (Короткая пауза). И – да, пожалуй, я не откажусь от чашки кофе.
Эби проходит в зону кухни.
ЭБИ. Фильм делает Томас Бертон.
ДЖИЛ. Том?? Том Бертон?? Субтильный брюнет с голубыми глазами?
ЭБИ. Он располнел и облысел. И я не обратила внимания на цвет его глаз.
ДЖИЛ. Нет, серьезно?? Малыш Том теперь продюсер?? И давно?
ЭБИ. Это будет не первая его картина.
ДЖИЛ. Если остальные такое же дерьмо, то он на верном пути.

 

ПЬЕСЫ ОТЕЧЕСТВЕННЫХ АВТОРОВ

Наталья Алещенко
ПРОСТИТЬ НЕВОЗМОЖНО

4 женские роли, 3 мужских
Декорация: квартира

Речь идёт о сегодняшней жизни, о первой неразделённой любви, которая приносит много страданий и непонимания со стороны родных, подруг. Но течёт время, и чудится, что, может быть, хорошо, что такое произошло. Не было бы разлук, не было б и встреч.

В пьесе использованы стихи автора.

ЕВГЕНИЙ. Так в чем дело? Я Евгений, а вас как зовут?
САША. Александра, можно просто Саша и убедительно вас прошу не нужно меня так нагло и бесцеремонно обнимать.
ЕВГЕНИЙ. Я вижу, вы девушка с принципами, у нас таких давно уже нет, даже не интересно, женщину нужно завоёвывать, не так ли? А то, что доступно – уже не интересно!
САША. Вам виднее, вы же здесь «первый парень на деревне, вся рубаха в петухах». Распустили хвост, как павлин, и умиляетесь собой.
ЕВГЕНИЙ. Вы хотели меня обидеть, так у вас ничего не получится, я давно привык к колкостям и не обращаю на них внимания, я не виноват, что нравлюсь девушкам и каждая из них только и мечтает, чтоб я её сегодня проводил домой. Если у вас появится желание побыть в моём обществе, я к вашим услугам.
САША. Не очень-то и хотелось!
ЕВГЕНИЙ. Саша, а вы мне нравитесь всё больше и больше, этот вечер я оставляю за вами, только не вздумайте убежать все ходы и выходы для вас будут закрыты. Друзей много, помогут.
САША. Не берите меня на испуг, я не из трусливых и за себя постоять смогу, тем более, я здесь не одна.
ЕВГЕНИЙ. Да видел я вашего охранника, а вернее вашу подружку, примите к сведению, что Кира ужасная трусишка и вам вряд ли она поможет, бежать будет быстрее паровоза.
САША. Слабая психология, в таких случаях женщины солидарны. Вам этого не понять.
ЕВГЕНИЙ. Ну, где уж мне с моим-то жизненным опытом!
САША. Что-то на вас не похоже, что б у вас было мало опыта, вы здесь как хозяин, один взгляд – и все девушки у ваших ног.
ЕВГЕНИЙ. Не буду хвастать, что верно, то верно, но сегодня меня интересует только одна девушка, и это вы.
САША. Вы самодовольный нахал!
Михаил Волохов
ВЕЛИКИЙ УТЕШИТЕЛЬ

Трагикомедия
1 женская роль, 2 мужские
Декорация: квартира в Париже

Пьеса покоряет обжигающей искренностью, уникальностью типов, бесшабашностью, иронией и трагическим одиночеством каждого. Готовность войти в общий круг греха и страдания становится здесь парадоксальной формой сочувствия… И каждому дан выход в художническое измерение. «Культура»

ТИМ. Полиночка! (Склоняется над Полей, лежащей на полу, целует её).

Входит Лёра.
ЛЁРА. Что случилось?
ТИМ. Полиночка упала.
ЛЁРА. Если Полиночка упала – надо Полиночку поднять.

Кладут Полину на диван. Приводят в чувства. Дают стакан воды.

Что случилось, Полиночка?
ПОЛЯ. Лёра.
ЛЁРА. Я – Лёра. Что случилось?
ПОЛЯ. Голова кружится.
ЛЁРА. Может, таблеточку тебе?
ПОЛЯ. Быстрее без таблеточек.
ЛЁРА. Тим, может она тебя хоть будет слушаться и глотать эти антиспидовушные таблетки! Ну что еще остаётся, Поличка? Я с ума сойду. Я точно сойду с ума, ребята. Это будет к лучшему.
ПОЛЯ. Все хорошо, Лёрочка. Ты хороший, Лёрочка.
ЛЁРА. Мы все хорошие ребята, Поличка, когда мы этого хотим. Червонная мысль. (Записывает в блокнот.) Я шизею – надо выпить. Тимох, Полин, может, выпьем как люди – забудем немного, что мы черви поруганные?
ПОЛЯ. Выпьем.
ТИМ. Выпьем.
ЛЁРА. Вот это разговор уж человеческий, ребята. (Достает стаканы, бутылку водки, разливает.) А то ж ведь забодали, в доску, червивые все эти разговоры червяков, ребята. За что пить-то будем?
ПОЛЯ. За Землю.
ТИМ. Если б не было Земли – не было б и неба.
Виктория Доценко
ИСПОВЕДЬ УЦЕЛЕВШИХ. ХОР ГОЛОСОВ ВОЙНЫ*

Эскиз документальной драмы
Количество участников хора произвольно.

Когда-то Владимира Высоцкого вышестоящие инстанции упрекали за его военные песни – дескать, как может писать о войне тот, кто на ней не был? Сегодняшние поколения ещё дальше (слава Господу!) от Великой Отечественной, однако память, перешедшая на генный уровень, не отпускает, вынуждая искать способ сказать о войне по-своему.

1-Й ГОЛОС. Во время войны она была санинструктор нашей роты.
4-й ГОЛОС. В конце 44 года я уже была беременная. Я уехала домой. И в марте 45 года я родила девочку.
1-Й ГОЛОС. Я не знал, что дочка родилась. Меня переформировали, я попал в другую часть. Когда после войны я приехал в Ленинград, я ей написал: «Я жив. Как ты? Кого ты родила?»
4-й ГОЛОС. «Родила я дочку. Она чёрненькая, как ты».
1-й ГОЛОС. Мы стали переписываться.
4-й ГОЛОС. Потом… потом я вышла замуж. За другого.
1-й ГОЛОС. Свою дочь я нашёл только в 72-м.
4-й ГОЛОС. Я всё скрывала.
1-й ГОЛОС. А вот в конце 72 года, когда кончились все эти пожары, я был на сборах в Москве. Я одному офицеру говорю: «Слушай, у вас там есть такая женщина, это моя фронтовая любовь. Посмотри, что там. У неё там какая-то дочь должна быть». Он говорит: «Ладно».
4-й ГОЛОС. Он написал мне письмо.
1-й ГОЛОС. А письмо попало в руки её мужа. А муж – секретарь райкома!
4-й ГОЛОС. Муж отдал мне письмо. Я ничего на письмо не ответила.
1-й ГОЛОС. Я ей телеграмму послал. Когда я узнал, что дочь жива, я послал телеграмму: «Срочно сообщи адрес дочери».
4-й ГОЛОС. Ну, я скрывала сначала. А потом прислала адрес.
1-й ГОЛОС. А дочь уже была замужем, вышла замуж за офицера, служила в Белоруссии. Я срочно взял отпуск, поехал. Дошёл до её дверей, поднял руку звонить. И… понимаете, рука стала дрожать. А вдруг она пошлёт? Я позвонил. Она открыла. Друг на друга смотрим: она плачет, я плачу. Она узнала меня. Мать написала ей. Мы виделись один раз, потом я ёё перевёл сюда. Младший внук, её сын, здесь окончил институт строительный. Сейчас в Эстонии живёт моя правнучка. Она иностранка.

__________
В № 43 «Авторы и пьесы» напечатан диалог драматургов Елены Исаевой и Ольги Михайловой о совместной работе над пьесами драматургов и режиссёров, которые взялись эти пьесы ставить. Предлагаем несколько произведений, рождённых в результате творческого содружества, – они отмечены*.
Олег Ернев
ВЕЧЕР С ХОРОШЕНЬКОЙ И ОДИНОКОЙ

2 женские роли, 1 мужская
Декорация: современная комната

Семейная жизнь полна неожиданностей: любящие могут расстаться, к ней придёт посторонний мужчина, диалог с которым покажется абсурдом. А потом он её свяжет – и её мама, вернувшись с работы, с интересом рассматривает эту сцену.

ЛИЛЯ. Простите, я забыла, как вас зовут.
ВОЛОДЯ. Володя.
ЛИЛЯ. Ах да, правильно. Володя. Как говорится: я из лесу
вышел, был сильный склероз. А меня – Лиля.
ВОЛОДЯ. Я помню. Такое имя не забывается. Очень необычное.
ЛИЛЯ. Чем это оно необычное?
ВОЛОДЯ. Ассоциируется с цветком… с лилией.
ЛИЛЯ. Как интересно: такие сложные ассоциации. Фармацевтического характера. Вы, случайно, не ботаник?
ВОЛОДЯ. Нет. А почему вы так думаете?
ЛИЛЯ. Пристрастия, как вижу, у вас ботанические. Лилии, дендроны… Вы женаты?
ВОЛОДЯ. Что, прямо так сразу, с порога?
ЛИЛЯ. А я вообще человек прямой. Чего душой кривить? Женаты – так сразу и говорите. Я же не спрашиваю вас: привлекались ли вы к уголовной ответственности, владеете ли вы тайной информацией и т. д. Меня интересует: вы свободны?
ВОЛОДЯ. Был. Сейчас – нет.
ЛИЛЯ. Были свободны. Сейчас – нет. Так?
ВОЛОДЯ. Не так. Я был женат, а сейчас – нет, свободен.
ЛИЛЯ. А почему вы произносите это гордое слово «свобода» с таким унылым выражением лица?
ВОЛОДЯ. Бремя свободы, Лиля, нелегкое бремя.
ЛИЛЯ. Предпочитаете бремя женатого? Любите рабство?
ВОЛОДЯ. Видите ли… свобода – состояние неизвестности, а человек , цивилизованный человек, ну, то-есть, испорченный цивилизацией, – предпочитает все-таки известные символы. Ему так легче, привычнее. Есть такое сочинение одного философа «Бегство от свободы», в нем говорится, что человек…
ЛИЛЯ. А я знаю одного мужчину, он предпочитает бегство в свободу.
ВОЛОДЯ. Этот мужчина… он либо страшно смел, либо очень глуп.
Елена Исаева
ЛЕГКО ЛИ ВЫЙТИ ЗАМУЖ В ПЕНЗЕ?*

Страдания
4 женские роли, 1 мужская
Декорация: офис и фантазия

Героиня круто повернула свою жизнь – и семейную, и профессиональную: работала учительницей, а теперь открыла брачное агентство. В которое идёт масса народу, и мужчины, и женщины, кто с серьёзными намерениями, кто с целью весёлого времяпрепровождения, а кто с установкой спокойно дожить оставшиеся дни…

УСПЕШНАЯ. У меня всё есть. Бизнес, деньги, две дочери. Мне нужен… мой уровень.
НАТАША. Катерина Ивановна, Вы меня тоже поймите, без обид. Мужчины Вашего уровня в Пензе просят женщин до двадцати пяти. Может быть, при близком общении при Вашем обаянии они бы про этих молодых красоток забыли, но… они ведь встретиться не согласятся, когда я Ваш возраст назову, вот в чём досада.
УСПЕШНАЯ. Значит, тупик?
НАТАША. Тут вот что… Давайте вопрос так поставим: что значит «Ваш уровень»? Может быть, это можно иначе сформулировать?
УСПЕШНАЯ. В каком смысле?
НАТАША. Ну, обходя финансовую сторону. Если, допустим, считать, что Ваш уровень – это не материальный уровень, а, скажем, интеллектуальный, морально-нравственный… Сексуальный, наконец!
УСПЕШНАЯ. Э… То есть… вы мне хотите предложить мужчину без денег?
НАТАША. Ну, ведь по-разному жизнь-то складывается. Сегодня – последний, завтра – первый. Он – отставной военный. Работу потерял. С женой давно развёлся. Живёт с сестрой и матерью. Дом на сестру записан. Ну, так жизнь прижала. Это ведь не значит, что он человек плохой или там… корыстный…
УСПЕШНАЯ. То есть, вы мне сейчас стереотипы ломаете?
НАТАША. Я Вам сейчас помочь хочу. «Москва слезам не верит» смотрели? Она – директор фабрики, он – рабочий. И у них – счастье. Уже ничего нового в этом стереотипе.
УСПЕШНАЯ. Вообще-то… Алентова – моя любимая актриса…
НАТАША. Ну вот!
УСПЕШНАЯ. А как же мама?
НАТАША. А что мама?
УСПЕШНАЯ. Ну, мама всегда говорила: не смей ничего для мужиков делать. Сначала он будет чувство благодарности испытывать, а потом – чувство вины.
НАТАША. Почему7
УСПЕШНАЯ. Ну, что ты ему больше помогаешь, а не он тебе. А чувство вины никому не нравится. И за ним следует – что?
Жанар Кусаинова
ПРО ТАНЮ И АНЮ

2 женские роли
Декорация: на усмотрение

Продолжаем начатый в предыдущих номера бюллетеня разговор о питерской Гильдии драматургов. В пьесе одного из самых притягательных участников творческой корпорации – обыкновенные девчата, старшеклассницы. Только время им выпало не совсем корректное.

АНЯ. И хорошо, а то я тоже собиралась сестре сказать. Она у меня умная, на первом курсе учится.
ТАНЯ. Да, вот мы тоже туда же пойдем. В этот же институт, на один факультет, за одну парту, как в школе.
АНЯ. Ага.

Звонок на мобильный.

ТАНЯ. Это мой телефон. Блин, где он? (Оглядывается, ищет, не может найти, роется в карманах, в сумке, наконец, находит его на полу, среди книг)
АНЯ. Кто это? Он? Он, да?
ТАНЯ. Да! Что делать? Ответить?
АНЯ. Не знаю. Ты как думаешь?
ТАНЯ. Отвечу. Пусть!
АНЯ. Ну, давай…
ТАНЯ. Але! Я слушаю. Нет, я не дома. Я с мамой. Да, в гостях. Не могу долго говорить. А что ты хотел? А вот я не знаю, хочу ли я тебя видеть. Да! Вот ты вдруг пропадаешь, то появляешься, как будто, так и надо. Мне вот так не надо. Да! Все, я не хочу с тобой говорить! (Бросает трубку).
АНЯ. Ну?
ТАНЯ. Баранки гну! Не хочу с ним разговаривать. Ну его.
АНЯ. Ага, и дался он тебе, он тебя не стоит. А что говорил-то?
ТАНЯ. Да ничего особенного, как всегда.
АНЯ. А…

Снова звонок на мобильник.

ТАНЯ. Опять он…
АНЯ. И что ты?
ТАНЯ. Не буду подходить. Пусть хоть зазвонится весь! Достал!

 

Влад Любый
РАНЬШЕ МЫ БЫЛИ ПТИЦАМИ

Притча в 2-х действиях
5 женских ролей, 7 мужских
Декорация: Карпаты: лес, замок

Человеческая пища и вино сделали их ленивыми и слабыми. Им стало слишком трудно отрываться от земли. Они не смогли отказаться от дороги, но теперь их путь пролёг по земле, а не по небу. И побрели они след за солнцем…

ТИМОШ. Сроду не видывал таких в наших краях. Странное дело. (После небольшой паузы). Неужели?.. (Умолкает).
ГРАФ. Что, неужели? Уж не хочешь ли ты сказать, что нам с тобою это привиделось?
ТИМОШ. Нет, не привиделось. Вот только…
ГРАФ. Чёрт тебя побери! Что за загадки?
ТИМОШ. М-м-м…
ГРАФ. Что ты мямлишь? Скажешь, наконец, или нет?
ТИМОШ. Не знаю, что и сказать, господин. Просто… Вспомнилось мне, как в детстве мать рассказывала мне одну сказку.
ГРАФ. Какую ещё сказку? Причём тут сказки?
ТИМОШ. Да вроде не причём. Только одна… то ли сказка, то ли быль…
ГРАФ. Да не тяни ты из меня жилы. Говори!
ТИМОШ. Рассказывала мне мать о каком-то кочевом народе, жившем в старину. Были они не то люди, не то птицы. Звались цыганами. Выглядели как люди, но были у них крылья и могли они летать по небу. Ну, как птицы. Вот я и вспомнил.
ГРАФ. Да ты, брат, от усталости бредить начал. Какие ещё люди-птицы? Какие сказки? Смотри!

Зара подбегает ближе к деревьям, за которыми прячутся охотники.

АЗА. Ну, хватит, Зара. Уже слишком темно. Пора возвращаться.
ГУЧА. Да, пора. Пойдём, Аза.
ЗАРА. Ещё немного.
ГУЧА. Я хочу есть. Пойдём!
АЗА. Я тоже. Пойдём!
АЗА. Идите. Я скоро догоню вас.
Гуча и Аза уходят.
ГРАФ. Эй, красавица!
Людмила Петрушевская
ЧЕТЫРЕ НОГИ

1 женская роль, 2 мужские
Декорация: фантазийна

Автор, как известно, любит наших меньших братьев, достаточно вспомнить её животные сказки или знаменитые «пуськи бятые». Но относится к своим героям трезво, без всякого намёка на сентиментальность; впрочем, как и к персонажам двуногим. Как совместить оба мира – увлекательная задача для постановщика и исполнителей.

ВАСЯ. Что он говорит?
КАТЯ. Пень глухой! Он говорит, дай ему ножку!
ВАСЯ. Не понял юмора.
КАТЯ. Он просит твою ногу.
ВАСЯ. На кой это?
КАТЯ. Ему зачем-то нужно. Он знает, на кой. Дай, дай ему ногу.
ВАСЯ. А он не откусит?
КАТЯ. Слопает.
ВАСЯ. Ногу мою? С волосами?
КАТЯ. Не знаю. Я пока что ему ногу не даю. Я не люблю этого, ногу подавать.
ВАСЯ. Да, ты кошка осторожная. Я заметил.
КАТЯ. Вот именно.
ЧЕЛОВЕК. А вот ножка! (Машет в воздухе куриной ногой).
ВАСЯ (кричит). Мне! А мне! А мне!
ЧЕЛОВЕК. А вот дашь лапку, дам полножки.
ВАСЯ. Чо он буровит? Непонятно как-то.
КАТЯ (облизываясь). Он? Опять просит ногу твою. Не давай ни за что. Отъест.
ЧЕЛОВЕК. Дам курочку! А? (Потрясает куриной ногой). Выдрессирую тебя. Ну протяни ножку!
ВАСЯ. Он хочет дать мне куриную ногу. Мне! Мне! Мягкую! Мягонькую! Мясную!
КАТЯ. Не надейся, он дразнит тебя. Мне он дал две куриных ноги. А тебе не даст.
ВАСЯ. Почему? Ты что, лучше меня? Особенная?
КАТЯ. И намного. Намно-о-го.
ВАСЯ. Не выпендривайся тут.
Валерий Стольников
ПУЛЬХЕРИЯ ИВАНОВНА И АФАНАСИЙ ИВАНОВИЧ

По мотивам миргородских повестей и писем Н.В.Гоголя
Пьеса «Пульхерия Ивановна и Афанасий Иванович» написана в свободной форме произведений В сюжетной основе — повесть «Старосветские помещики». Поскольку Николай Васильевич наделил героев этой повести чертами своих дедушки и бабушки, они и стали в пьесе бабушкой и дедушкой, ожидающими внука, который должен приехать в отпуск из Петербурга в Васильевку к маме. Здесь же использованы многочисленные другие миргородские и малороссийские линии, сюжеты и герои Гоголя, мотивы из пьес его отца, дневниковые записи, переписка с мамой. Все это представлено как единый мир жизни тех мест и того времени — Диканька, Васильевка и т.д. — с точки зрения гипотетических бабушки и дедушки Гоголя, живущих в любви и гармонии и близко к сердцу принимающих все, что происходит на малороссийской планете под названием Гоголь. Два персонажа: женский (55 лет) и мужской (60 лет).

ОН. Пульхерия Ивановна!
ОНА. Ленточку надо мне… уж как надо, и сказать не могу. Где же она, нехристя такая?
ОН. Ленточка?
ОНА. Ленточка-ленточка… Уж так нужна. Весь день ищу. Вы не видали, куда она могла задеваться?
ОН. Может, разве, на комоде посмотреть? Или завалилась куда?…
ОНА. Вот то-то ж и я — ищу-ищу её…

Афанасий Иванович помогает супруге искать ленточку.

ОН. Тут не видно… А под комодом?… (С пола, стоя на коленях). Пульхерия Ивановна! Вы про коржики с салом говорили…
ОНА (взрывается). Креста на вас нет, Афанасий Иванович! Ни стыда вы не знаете, ни сострадания!
ОН. Пульхерия Ивановна…
ОНА. Тридцать семь лет вместе прожили, а меня не жалеете! Удар ведь едва не хватил. Вот ей-ей — еще бы вы с полчаса не появились, и меня бы на этом свете уже никто бы не сыскал. Как же вам не совестно, Афанасий Иванович?! В гроб вы меня хотите раньше сроку уложить, но Господь всё видит и он…
ОН (перебивает). Пульхерия Ивановна, побойтесь Бога, что вы такое говорите?!
ОНА. А где вы столько времени пропадали? Чуть свет уехали, ещё петух в четвёртый раз не кричал. Сказали: к обеду буду! А сами? Васильевка — вона: что туда, что обратно, и тут уже. Кисель простыть не успеет! А вы где ж это гуляли себе?
ОН. Да я…
ОНА. Уж молчите! Или вы, может, нашли себе панночку какую помоложе и примостились к ней на обеды ездить? И не совестно вам?
Александр Хорт
СПИСОК ЖУРНАЛА «ФОРБС»

Комедия в 2-х действиях, 8-картинах
2 женские роли, 4 мужских
Декорация: фантастична

Три чиновника обязаны опубликовать имущественную декларацию, а как раз сейчас каждый из них делает крупные покупки, которые они решают записать на чужое имя. Случайно все трое оформляют на общего знакомого; в результате скромный сотрудник фабрики одноразовой посуды попадает в список богатейших людей страны…

ВИКТОР. Зато самолёт твой. А по ритуалу, лететь туда нужно на твоём, вернее, на моём самолёте. У этого испанца продумано всё до мелочей. Скоро он будет по делам в нашем городе. Отсюда на моём самолёте долетаем до ближайшего от острова Кукумара прибрежного города, где имеется аэропорт. Это в Индии. Там мы пересаживаемся на мою же, (Гураму) вернее, твою яхту и плывём на (Харитону) твой остров, где он в течение нескольких дней осматривает замок, проверяет, удовлетворяет ли он требуемым стандартам.
ГУРАМ. Почему так долго?! Любой замок можно осмотреть за пару часов. Я читал про американца, который за восемь минут осмотрел весь Лувр. А тут – несколько дней… Близится предвыборная горячка, каждый час на счету. Уже запланированы встречи с избирателями, дебаты на телевидении, выступления на радио.
ВИКТОР. Мне самому неприятно. Ведь придётся брать на фабрике за свой счёт. Но он сказал, что на всё про всё понадобится дня три.
ХАРИТОН. На три дня кое-как вырваться можно. Но не больше.
КЛАВДИЯ. А я не понимаю, почему нужно лететь на моём самолёте.
ВИКТОР. Так он сказал.
КЛАВДИЯ. Мало ли что он ляпнул. Человек незнаком с нашей загруженностью на работе. Как он может распоряжаться?! Полетите туда обычным рейсом «Аэрофлота». Я даже готова оплатить ваши билеты.
ГУРАМ. Что ж испанец, по-вашему, по уши деревянный? Не отличит самолёт с пассажирами от частного «Челенджера»?! Да ещё неизвестно, есть ли в эту индийскую дыру из нашего Теремковска регулярные рейсы.
ХАРИТОН (Виктору). Если я правильно понял, ты будешь изображать олигарха, а мы твоих наёмных работников. Я управляющий замком, Гурам Зурабович – капитан твоей яхты, Клавдия Потаповна – твой личный пилот.
КЛАВДИЯ. Само собой. Я свой самолёт никому не доверю.

 

ПЬЕСЫ ЗАРУБЕЖНЫХ АВТОРОВ

Великобритания

Джон Б. Пристли
СОКРОВИЩЕ ПИРАТОВ

Комедия в 3-х действиях
Перевод Н. Кузьминского
Ролей: мужских — 6, женских — 3
Декорация:: хижина на маленьком острове

Оказывается, самое интересное – это не поиск сокровищ, а делёжка уже найденных: тогда кипят страсти. Каждый против всех и все против каждого. Автор закручивает сюжет, не давая зрителю скучать. А развязка, как всегда у Пристли, неожиданна.

ЛОГАН: Берт, мой мальчик, что ты собираешься сделать со всеми этими деньгами, которые ты получишь?
БЕРТ. Я уже все решил. Я уже слышу, как они говорят: “Это Берт Симпсон”. Может быть, поеду в Австралию.
ТРАУТ (Логану). А как вам нравится маленький шикарный отель под названием “Пеликан”?
ЛОГАН (похлопывая его по плечу). Весьма неплохо. Могу сам вложить кое-что, если вам понадобится дополнительный капитал. Ну, мы об этом поговорим после.
ТРАУТ. У нас будет уйма времени в течение ближайших нескольких дней. Пока вернется яхта.
ЛОГАН: Да, да. Кстати, как у нас обстоят другие дела?
СЭР ДЖИЛЬБЕРТ: Я хотел просить Траута, чтобы он нам обрисовал общую ситуацию.
ЛОГАН. Прошу внимания, господа.

Все замолкают.

Сейчас следовало бы только отдыхать и веселиться, но мы можем и послушать, какова общая ситуация, как говорит сэр Джильберт. Траут?

ТРАУТ (довольно официальным тоном). Итак, сэр, туземцы получили плату за свою работу и уехали. Таким образом, несколько дней мы будем на острове одни. Вероятно, четыре-пять дней. В зависимости от погоды, а она не очень благоприятна. Симпсон связался с яхтой по радио.
БЕРТ. Они выходят немедленно. Но барометр падает.
ЛОГАН. Как у нас с припасами?
ТРАУТ. На неделю хватит. Даже дольше, если понадобится. Верно, Парсонс?
ДЖО. Да, сэр.
ЛОГАН. Хорошо.
СЭР ДЖИЛЬБЕРТ. Великолепно.
ИВОННА. Мужчины, как только у вас появляется хоть малейший шанс, вы становитесь такими серьёзными, важными.
Германия

Бертольт Брехт
ДОБРЫЙ ЧЕЛОВЕК ИЗ СЕЗУАНА
Перевод Е. Перегудова
ШЕН ТЕ (публике). Вот уже три дня как боги уехали. Они сказали, что хотят заплатить мне за ночлег. А когда я посмотрела, что они мне дали, там было больше тысячи серебряных долларов. – И вот на эти деньги я купила себе табачную лавку. Вчера я въехала сюда и теперь, надеюсь, смогу сделать много хорошего. Вот, например, госпожа Шин, прошлая владелица лавки. Она ещё вчера пришла ко мне и попросила рису для своих детей. Вот и сегодня она опять идёт ко мне через площадь со своим пустым горшком.

Входит Госпожа Шин. Женщины приветствуют друг друга поклонами.

Здравствуйте, госпожа Шин.

ГОСПОЖА ШИН. Здравствуйте, Шеен Те. Как Вам Ваш новый дом, нравится?
ШЕН ТЕ. Очень. Как Ваши дети провели эту ночь?
ГОСПОЖА ШИН. Ах, ночь в чужом доме, если этот барак вообще можно назвать домом. Младшенькая уже кашляет.
ШЕН ТЕ. Это плохо.
ГОСПОЖА ШИН. Откуда вам знать, что такое плохо. У вас-то всё хорошо. Но в этом отстойнике вам ещё многое предстоит испытать – здесь вокруг одни только нищие да убогие.
ШЕН ТЕ. Вы ведь мне говорили, что в обед сюда заглядывают рабочие с цементной фабрики?
ГОСПОЖА ШИН. Но кроме них никто ничего не покупает, даже соседи.
ШЕН ТЕ. Когда Вы продавали мне лавку, то не сказали об этом ни слова.
ГОСПОЖА ШИН. Я же ещё и виновата, ничего себе! Сначала вы отнимаете у моих детей их дом, а потом называете его отстойником для убогих! Всё, я больше не могу! (Плачет).
ШЕН ТЕ (быстро). Сейчас принесу вам рису
ГОСПОЖА ШИН. Я ещё хотела попросить одолжить мне немного денег.
Израиль

Ханох Левин
КАЖДЫЙ ХОЧЕТ ЖИТЬ

Комедия
Перевод М. Беленького
Многонаселённая пьеса
Декорация: деревенская улица и площадь, двор, комната и зала в замке

Со времён Древней Греции известный сюжет об осуждённом на смерть, которая может быть отложена, если кто-то согласится заменить осуждённого; разве что ангел смерти и его помощник обрели иные очертания, да по распоряжению свыше всё должно кончиться благополучно.

МАВЕЦКИЙ. Ну, кто тут не хочет умирать, а? Вечно с этим проблемы. И всегда – посреди ночи, к каждой мелкой сошке тебя будят, и все, зараза, жить хотят, как сговорились! И главное – у каждого отговорки! Вот и работай в таких условиях! Просто сдохнуть можно!
ГУЛЬГУЛЕВИЧ. Господин Мавецкий, это Позна, а в ведомости записано Поцна.
МАВЕЦКИЙ (смотрит в ведомость). Да, действительно. Поцна.
ПОЗНА. Но я же Позна! Господин главный ангел смерти, ваше превосходительство – Позна – з, а не ц.
МАВЕЦКИЙ. Тихо! Слышали уже! Послушай, во всей округе есть только один барон. Значит, это ты!
ПОЗНА. Но у вас написано через ц, а я через з.
МАВЕЦКИЙ. Да слышали уже! Опечатка!
ПОЗНА. Нет, не опечатка! Ошибка! Я – Позна, через з!
МАВЕЦКИЙ. Редкая ошибка, надо сказать. Большой Босс, Господь Бог, коллекционирует монеты и марки с редкими ошибками, особенно австро-венгерские, так он в таких случаях….
ПОЗНА. Помилование?
МАВЕЦКИЙ. Тихо! Значит так, что в таких случаях делают? Ты должен в течение 72 часов найти себе замену – кого нибудь, кто добровольно согласится умереть вместо тебя. Понял? Умереть!
ПОЗНА. Одного?! Да я тысячу приведу! Я – барон Позна, у меня любящие родственники, семья, друзья, родители, поместье с уймой крестьян и слуг, и все моё, моё!
МАВЕЦКИЙ. Тихо! Ить….Чего ты орёшь?! Все орут! У нас же план! Нам один нужен, а не тысяча! И не какой-нибудь индиец или китаец, ты понял? Этого добра у меня навалом. Ты понял, Позна? До рассвета пятницы!
Франция

Серж Сандор
ЖЕНСКОЕ ТРИО С ПРИВЕТОМ

Перевод В. Сергеева
3 женские роли, 1 мужская
Декорация: стойка бара в кафе, посредине которого огромный музыкальный автомат

Борьба за женское равноправие началась давно, где-то продолжается и сейчас. Некоторые достигают успеха, кто-то так и не поднимается из низов. Но даже у самых благополучных временами случаются приступы безнадежности и печали. И тогда социальные различия отступают.

ФЛОРАНС. По какому поводу праздник?
БЕТТИ. Сначала выпьем, а повод найдём потом!.. (Бармену). Мне – ещё один кальвадос! А вам?
ФЛОРАНС. Мне?.. А что там у вас есть – текила, водка? Лишь бы оканчивалась на «а»…
БЕТТИ. Не поняла…
ФЛОРАНС. У меня слабость к словам, что кончаются на «а». И терпеть не могу, когда слова урезают. Например, «ката» вместо «катастрофа». Ведь есть же такое красивое слово – «Березина»…
ЭЛЬЗА. Какая разница?! Смысл-то не меняется!? Что «катастрофа», что «беда», что «Березина»… Уж во всяком случае для нашего великого коротышки после России смысл был один!
БЕТТИ. А есть еще такое греческое вино – «рецина»!
ФЛОРАНС. А мне, например, нравится «барракуда»! Я от него торчу!.. Или, например, «раста» – это как капля солнца! А Сандра? Это вам не Анна или Жанна!.. Ваше здоровье!
ЭЛЬЗА (после паузы, уткнувшись в рюмку). А кто-нибудь из вас знает, что такое «Куба Либре»?
ФЛОРАНС. Я не знаю.
ЭЛЬЗА. Кубинцы говорят, что это значит обман. Мне нравится их шутка – «Куба либре ментира!», а вам? (Смеётся).
ФЛОРАНС (с иронией). Очень смешно!..
БЕТТИ (рассматривает свой палец). А у меня ноготь сходит! (Показывает обеим женщинам, которые не проявляют ни малейшего интереса). Посмотрите!.. Видите!..

Дамы чокаются и пьют.

Но ведь ногти отрастают, верно?

 

ПЬЕСЫ МОЛОДЁЖНОГО РЕПЕРТУАРА

Алла Дмитриева
НОВЫЙ ГОД С БАБОЙ ЯГОЙ

Пьеса-сказка в 2х действиях
4 женские роли, 6 мужских
Декорация: праздничная

Кому же не хочется, чтобы на самом долгожданном торжестве стояла самая красивая ёлка, – вот почему школьники отправляются за ней в лес. А там, не только звери, но и персонаж малоприятный – Баба-яга, которой тоже, оказывается, нужно участие.

СВЕТА. Бабушка, скорей присядь!Вот пенёк!

БАБА-ЯГА. Ох! Теперь могу не встать!
(Удивлённо). Значит, ты меня жалеешь?..
Как к тебе не подобреешь?..
Кто со мною по-хорошему,
Помогу! В беде не брошу я!
Ты зачем в мой лес пришла?
Хочешь, чтобы помогла?
Ну, проси меня скорей!

СВЕТА. Ёлку в школу! Попышней!
Новый год встречать ведь скоро!

БАБА-ЯГА. Ну, а где же ваша школа?

Света показывает направление.

Да… совсем недалеко…
В ступе долететь легко!

СВЕТА. Прилетай на праздник к нам!
КОЛЯ. Рады мы любым гостям,

БАБА-ЯГА (в раздумье). Может быть… и прилечу…
Как была я молодой,
Так любила танцевать!
А теперь, с больной ногой…
И куда козла девать?
Калерия Кузьмина
ГУСЕНИЧКА

4 женские роли; 3 мужские
Декорации: дерево и берег реки.

Сказка для детей о том, что нельзя разбрасываться словами, ведь даже легкое прикосновение к чужой душе может вызвать в ней разрушительный ураган. О том, что надо быть добрее к тем, кто рядом, и уметь прощать, а ещё о том, что нельзя быть счастливым в одиночку.

ГУСЕНИЧКА. Э-эй! Можно к вам? (Из кокона появляется голова Гусенички). Я вам не помешаю? (Выбирается из кокона и рассматривает себя в висящую рядом каплю росы). Ой, какие у меня блестящие глазки! И какая я ровненькая! Наверное, гусенички – самые красивые на свете! Какое счастье быть гусеничкой!

На ветке появляется Муравей с ведром.

МУРАВЕЙ (недовольно). Эй, толстуха, дай пройти!
ГУСЕНИЧКА. Простите, это Вы мне?
МУРАВЕЙ. А то кому, не себе же? У меня фигура нормальная, ничего лишнего.
ГУСЕНИЧКА. Неправда, я красивая (Чуть не плача.) Я такого красивого цвета!
МУРАВЕЙ. А для меня красиво только то, что удобно и полезно. Каждое утро я хожу сюда доить тлю. А ты перегородила мне дорогу! (Зло). Давай, ползи отсюда, и чтобы я тебя здесь больше не видел, а то укушу! (Пляшет и поёт.)

Ты зеленая, неуклюжая,
никому на свете ненужная!
Ну, давай ползи, ноги уноси,
а не то пожалеешь, не то пожалеешь,
да, да пожалеешь о том, что родилась на свет!

(Муравей толкает Гусеничку и уходит по ветке за кулису.)

ГУСЕНИЧКА. Ну вот, оказывается я толстая и бесполезная! Зачем я только появилась на свет? Не хочу я так жить! (Плачет).

На дерево садится Ворона.

ВОРОНА. Карр, карр! Какой у меня прожорливый птенец. Что бы ему ещё принести поесть? В округе уже ни одного червячка не осталось!
ГУСЕНИЧКА. Сударыня, возьмите меня на обед своему малышу.

Ворона подходит и осматривает Гусеничку со всех сторон.

ВОРОНА. Что-то ты на еду не похожа. Какая-то зелёная!
Надежда Самородина
ПРО БЕЗДЕЛЬНИЦУ ЦАРЕВНУ
По мотивам сказки Л.Дьяконова

3 женские роли, 3 мужские
Декорация: сказочная

Как известно из первоисточника, героиня совершенно не приспособлена к трудовой жизни, но её жених, назначая день свадьбы, понадеялся, что сумеет перевоспитать белоручку, Привычки пахаря против царских обычаев.

ЦАРЕВНА. Муж меня работой сгубит.
Не хочу я щи варить…
СЛУЖАНКА. Да, еще коров доить…
ЦАРЕВНА. Что!? Поди, и шить и мыть,
СЛУЖАНКА. К колодцу по воду ходить…
ЦАРЕВНА. Что, самой мне умываться?
СЛУЖАНКА. Обуваться, наклоняться…
ЦАРЕВНА. Как же можно так вот жить!?
СЛУЖАНКА. Если мужа полюбить…
ЦАРЕВНА (обрадовалась). Что, не надо щи варить?
СЛУЖАНКА. Станет радостью работа…
ЦАРЕВНА. Нет, не верится мне что-то…
Нет, такого не бывает.
СЛУЖАНКА. Кто полюбит – тот узнает!
ЦАРЕВНА. Так сказала, будто знаешь…
Говори! О ком вздыхаешь?
СЛУЖАНКА. Лучше парня в мире нет…
Как поёт он! Он – поэт!
ЦАРЕВНА. Он царевич?
СЛУЖАНКА. Землю пашет.
ЦАРЕВНА (разочарована). Так он пахарь, не из наших.
Это нам не интересно.
СЛУЖАНКА. В тыщу раз он принцев пресных
Ваших краше,
В нем есть сила,
Есть и стать!
ЦАРЕВНА. Образ ты рисуешь милый…
Как зовут его?

 

Дискуссия

Валентин Шаров
НОВЫЙ ПОДХОД К ПЬЕСЕ

(Продолжение. Начало см. в №42)

Предыдущая публикация касалась по большей части стихотворной драмы и доказывала, что её воспроизведение на подмостках немыслимо без учёта звуковой стороны стиха. Но, прежде чем перейти к обычной, «разговорной» пьесе, любопытно проследить, как относились к звуковой стороне театрального представления русские классики. Разумеется, схожие приёмы существуют у драматургов других народов, но пока стоит ограничиться лишь отечественными пьесами – мы и лучше их знаем, и скорее способны услышать их зачины.

Как ни странно, но мало кто держит в памяти, какие акустические начала использованы даже в самых знаменитых, со школьной скамьи (по крайней мере, до введения ЕГЭ) памятных произведений. Кто-то, возможно и вспомнит, что «Горе от ума» начинается (при спящей в кресле Лизе) с дуэта, который доносится из-за закрытой двери Софьи: «То флейта слышится, то будто фортепьяно», – заявит позднее Фамусов. Однако первые звуки, скажем, «Снегурочки» если кто и назовёт, то не более, чем один из тысячи или даже десятка тысяч (разумеется, при этом в расчёт стоит брать профессионалов, имеющих дело с драматургией постоянно, а не обыкновенных зрителей).

Между тем «создатель русского театра, как гордо (и справедливо) именовал себя Александр Николаевич Островский, часто начинает свои пьесы не с произносимых реплик (такие сочинения у него тоже есть), но со своеобразного музыкального вступления – чаще всего, песен. «Старый друг лучше новых двух» открывается пением Оленьки «вполголоса»:

Я тиха, скромна, уединенна,
Целый день сижу одна.
И сижу обнакновенно
Близ камина у огня.

Можно себе представить, как радовался драматург, сразу дав в одном этом куплете образ, среду и настроение. Но сейчас отметим лишь, что непосредственному действию предшествует мелодичная заставка. Пример не единственный: «Семейная картина» начинается при схожих обстоятельствах:

МАРЬЯ АНТИПОВНА (шьёт и поёт вполголоса):
Чёрный цвет, мрачный цвет,
Ты мне мил завсегда.

(Задумывается и оставляет работу).

Жестокий романс пришёл на смену наивной девичьей песне. А в знаменитой «Грозе» звучит при открытии занавеса мощная «Среди долины ровныя», а во второй редакции «Воеводы (Сон на Волге)» дана примечательная ремарка:

При поднятии занавеса слепые поют, слышны голоса нищих и вожаков слепых: “Слепому, убогому!”, “Сотворите святую милостыньку”.

СЛЕПЫЕ
(поют)
Сходилася правда со кривдою,
Кривда правду переспорила. И т.д.

Но песня не единственный приём драматургического зачина у Островского. Он может ввести (как позднее Чехов в «Чайке») цитату из книги:

Егорушка сидит на табуретке и читает “Бову Королевича”.
ЕГОРУШКА (читает). “Государь мой батюшка, славный и храбрый король, Кирибит Верзоулович, ныне идти за него смелости не имею, потому что когда я была во младости, то король Гвидон за меня сватался”.
Очевидно (ухослышно), что такое начало органично для произведения, в котором предстаёт торжество праздничной стихии. Однако и более трагичные сочинения и у других авторов, к примеру, Льва Толстого, нередко начинаются тоже с песен: Анисья и Акулина прядут и поют в два голоса («Власть тьмы»). А «Осенняя скука» у Некрасова открывается картиной общего сна персонажей: Со двора доносится завыванье осеннего ветра и скрип ставней. Вдруг ветер завыл сильнее, громче застучал ставнями; Ласуков проснулся.

Рубеж ХIХ-ХХ веков, ознаменованный появлением режиссёрского театра и «новой драмы» (исследователи до сих пор спорят, как связаны эти явления), изменил драматургическую структуру, однако внимания к звуковой стороне не оставил. Первая пьеса «К звёздам» популярного тогда Леонида Андреева открывается ремаркой, где описывается не только обстановка, мизансцена и занятия персонажей, но и целый набор звуков: За окнами свист и вой горной вьюги. Потрескивают дрова в камине. Равномерно звонит колокол, сзывая заблудившихся.

Автором названы звуки, обусловленные вполне реальными обстоятельствами, но в то же время и символические, говорящие о внутреннем состоянии действующих лиц. То же в других, претендующих на конкретность подробностей пьесах: «…Дверь налево ведет в трактир: когда дверь открывается, из трактира доносится чье-то заунывное, монотонное пение.

Летний жаркий полдень, тишина; изредка под окном прокудахчет курица; через каждые полчаса на монастырской колокольне бьют часы: перед тем как ударить, они долго и непонятно вызванивают что-то («Савва»).

Ещё заметнее внебытовой характер звуков в его символистских драмах – «Чёрным маскам» предшествует огромная ремарка, где фиксируется радостная подготовка к празднику:

…Несколько человек богато, но однообразно одетых слуг перебегают с места на место, то зажигая новые свечи, то отставляя вглубь тяжелые кресла и освобождая место для танцев. Минутами, точно вспомнив о чем-то несделанном, некоторые из них устремляются наверх или же ко входным дверям; сдержанный, но деловитый голос управляющего, синьора Петруччио, усиливает их рвение и торопливость. Но все очень веселы: и сам синьор Петруччио, и слуги, которые на ходу обмениваются шутками и короткими, быстрыми улыбками.

Всех веселее, однако, сам юный Лоренцо, владетельный герцог ди Спадаро; /…/ он легко передвигается по зале и весь горит восторгом предвкушения. Распоряжаясь и шутя, подгоняя слуг веселым окриком и шутливо-гневным жестом, он на ходу бросает счастливые улыбки красавице Франческе, своей молодой жене, /…/. Несколько человек дам и господ, составляющих свиту герцога и его супруги, также не остаются без дела: одни, подобно юному герцогу, радостно и беспокойно готовятся к принятию гостей; другие, пользуясь веселой суматохой, обмениваются влюбленными взглядами, осторожными пожатиями рук, быстрым и дерзким шепотом в раскрасневшееся ухо. Где-то наверху готовятся к предстоящему балу музыканты: доносятся отрывки музыкальных арий; вдруг кто-то начинает петь густым, красивым баритоном, но песня почти тотчас же переходит в смех…

Драматурги ХХ века усвоили опыт своих предшественников, даже усовершенствовали его.

У Булгакова в «Последних днях» сложная конструкция, когда сливаются музыка, пение, бой часов и ветер с улицы:

Александра Николаевна Гончарова сидит за фортепьяно, а часовой мастер Битков с инструментами стоит у часов. Часы под руками Биткова то бьют, то играют.

Гончарова тихо наигрывает па фортепьяно и напевает. За окном слышна вьюга.

ГОНЧАРОВА (напевает). “…И печальна и темна…
Что же ты, моя старушка, приумолкла у окна…
Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя… То, как зверь, она завоет, то заплачет, как дитя…”

Какую пьесу Михаила Афанасьевича ни возьми, в её зачине непременно будет что-то вроде звуковой увертюры. Пластинка с Шаляпиным-Мефистофелем, выкрики торговцев и трамвайные звонки звучат в начале «Зойкиной квартиры»;

Алексей Арбузов разворачивает действие своей «Старомодной комедии» на берегу Рижского залива, тоже подразумевая аккомпанементом плеск волн. А «Иркутской истории» с её отсылкой к древнегреческой трагедии предпослано развернутое замечание:

На площадке расположится хор и действующие лица драмы.

Вероятнее всего, им следует разместиться очень свободно и разнообразно — ведь каждый будет погружен в свои мысли.

Я думаю, что кто-то из них в задумчивости может перебирать струны гитары, но очень небрежно, словно настраивая инструмент.

Может быть, сторонкой, еле угаданная, прозвучит мелодия колыбельной, которую дальше мы услышим не раз. Но повторяю — музицирование это должно быть совсем небрежным.

Итак, все посидят несколько мгновений молча, в задумчивости. Затем начнется разговор.

Все приведённые примеры (и огромное количество не названных) свидетельствуют, что драматурги-классики понимали значение звука на сцене, использовали его не только как знак быта, но и выхода за его пределы. Здесь шла речь только о зачинах, но сходные положения обнаруживаются на протяжении каждой пьесы (включая и знаменитый звук лопнувшей струны) до самого финала (памятное Народ безмолвствует самым внятным тому доказательством). Таким образом, предпочтение, которое оказывается некоторыми режиссёрами и критиками визуальной стороне в ущерб звуковой, свидетельствует лишь о невысоком их профессионализме.